Тиэль: изгнанная и невыносимая - Страница 3


К оглавлению

3

Тиэль коснулась двумя пальцами обруча, губы ее скривила странная усмешка:

— Договор. Оставляйте венец. Настойка будет готова завтра к вечеру. Три фиала. По одному — на каждый год. Если не вынимать пробки из фиала и почаще держать на свету, не испортится. Теперь ступайте, мне пора в мастерскую.

Спорить, торговаться или пытаться еще немного задержаться в странном особняке визитеры не стали. Чуть ли не бегом выбрались наружу, сами не понимая почему.

Призрак вышел из стены рядом с эльфийкой, крутящей в пальцах венец.

— Красивая безделица, а все ж лучше бы ты с них деньгами взяла.

— Это венец Эльглеас. Символ владык Дивнолесья, утраченный в последнюю Великую Войну Народов. Принадлежал моему прапрадеду, который не возвратился из битвы при Темных Ключах.

— Эк, — крякнул собеседник. — Тогда понятно. И что ж он раньше-то к хозяйке не вернулся? Про ваши реликвии сказаний много ходит, будто они чуть ли не разумом наделялись древними мастерами.

— Разумом? — чуть заметно нахмурилась и качнула головой Тиэль. — Нет, скорее инстинктами и чутьем подобно хорошему псу. Венец, ставший трофеем победителя, не мог вернуться прежде, чем свершит месть — изведет до седьмого колена весь род поднявшего руку на владыку, предаст забвению его семя.

— Тогда что же эта девица до сих пор жива, а ободок — у тебя в руках? — запутался призрак, запустив пальцы в призрачные клочки бороды. — Или ты ее настойкой изведешь?

— Лимель не имеет отношения к роду убийцы. Возможно, венец попал к ее прабабке уже после свершения мести, род людской так короток. Или ветвь формально не пресеклась, но продолжилась незаконнорожденным потомком, не носящим проклятой крови, — отстраненно заметила собеседница, любуясь реликвией и поглаживая украшение как любимого питомца.

Может, призраку и показалось, но ободок за несколько минут пребывания в пальцах законной владелицы ощутимо посветлел, будто сбросил груз проведенных в разлуке лет, или просто снял маскировку и теперь сиял истинным светом эльфийского серебра — редчайшего из металлов мира.

— Хм, ловко, — оценил граф. — Венец кроме головной боли гарантировал и бесплодие?

— Венец гарантировал общее проклятие. Головная боль — неизбежное следствие для любого, осмелившегося примерить реликвию, не имея на то права крови, — усмехнулась Тиэль и, опустив ободок на голову, направилась в мастерскую. Заготовленных трав в нужной стадии зрелости с лихвой должно было хватить на приготовление заказанной настойки. Уже на пороге эльфийка спохватилась и попросила:

— Адрис, прими нормальный облик, нагонять страх не на кого.

— Ах да, прошу прошения, лейдин, — поклонился лохматый ужас Проклятого дома. Выпрямился уже высокий и грозный мужчина. Наружность его пусть и не соответствовала общим канонам современной рафинированной красоты средь людской знати Примта, но была весьма эффектной. Если вам, конечно, может понравиться тот, кто даже в обличье человека хранит сходство с хищной птицей. Движения скупые и выверенные. Цепкий и одновременно немигающе-равнодушный взгляд охотника, высматривающего добычу, резкие черты лица, тонкий рот, окаймленный небольшой бородкой, нос, больше похожий на клюв, коротко стриженные волосы, растрепанные, словно перья.

Добившись своего, эльфийка поблагодарила графа кивком и собралась уйти, когда ее остановило мрачно-предвкушающее бормотание:

— Опять кто-то ломится в дверь.

— Клиент?

— Не похож. Глянешь или мне разобраться доверишь? — почти пропел Адрис, предвкушающий развлечение.

Он снова сменил обличье на «ужас Проклятого дома». Все-таки за век с лишком, пока особняк простоял без живого хозяина, маловато находилось желающих заглянуть на призрачный огонек и развлечь заскучавшего духа до хм… смерти. Нет, поначалу смельчаки и охотники до легкой добычи десятками шли, даже жрецы богов, слишком полагающиеся на своих покровителей, находились. Зря, конечно, полагались. Граф не последним из почитателей Илта как был, так и после перехода в эфирное тело остался. Вот и забавлялся с законной добычей, как лесной кот с мышами, заодно и силу копил. Потом то ли репутация смертельного ужаса выросла, то ли народец измельчал — почти перестали «в гости» к призраку живые заглядывать. Потому, возможно, он и не напал сразу на первую за последнее десятилетие покупательницу. Присмотреться решил, а она его увидела и тоже присмотрелась. И смертным ужасом не прониклась. Поведала свою историю, сказала, что убежище ищет, и покровительства попросила. Однажды рыцарь — навсегда рыцарь, пусть и с иным в посмертии кодексом. Обрел граф Адрис новую цель и смысл бытия.

— Надо посмотреть, — после секундного размышления решила эльфийка. — Напугать всегда успеем. Кушать что-то, как ты верно заметил, мне нужно, и Гулд платить за готовку надо. Не самой же у печи вставать, а то, боюсь, от своей стряпни я быстро тебе призрачную компанию составлю.

— Не то чтобы я был против, но пока лучше поживи, — усмехнулся призрак и истаял.

Тиэль способностями к мгновенному перемещению в пределах особняка, да и в иных пределах не обладала, она вообще была слабой магичкой, зато хорошей травницей и целителем. Бабушка Натиэль как-то в беседе с дедушкой Кералем обмолвилась, что внучка могла бы и выдающейся стать, если бы несла в душе побольше сочувствия к пациентам и поменьше — исследовательского зуда к изучению недугов. Тиэль тогда только мысленно улыбнулась и спорить не стала. У каждого — свое бремя и свой путь.

3